4.3.3. Школьное образование коренного населения
     Помимо очевидного условия сохранения северных популяций - поддержания
достаточного уровня репродуктивной активности - есть еще одно, менее
очевидное, но, может быть, даже более существенное - поддержание
преемственности между поколениями коренных жителей Севера, ведущих
традиционный образ жизни. Так как сложившаяся система всеобуча охватывает
практически все молодое поколение "националов" вот уже более 20 лет, то
можно смело сказать, что главные "демографические потери" в жизненном цикле
коренного населения происходят "благодаря" именно средней школе, которая
как будто специально все эти годы работала для деэтнизации и дезадаптации
учащихся.
     Казалось бы, поддерживать устойчивость жизненного цикла коренного
населения должна национальная школа, где хотя бы учебными планами
предусмотрена профессиональная подготовка по специальности оленевода,
охотника и рыболова, но далеко не все дети коренной национальности учатся в
ней: по ЯНАО - 96,6%, по ХМАО и НАО - 62-63% (данные на 1988 г.). Таким
образом, до 1/3 детей остается за рамками национального образования.
     Условия обучения в национальных школах вряд ли можно назвать сносными.
В ХМАО и ЯНАО 40% этих школ находится в неприспособленных зданиях, почти
все школы требуют капитального ремонта. Недостает подчас самых элементарных
вещей - от предметов обихода до оборудования. Родной язык практически не
изучается после начальных классов, а если учесть, что и учителя его знают
слабо (в 60-70-е гг. родной язык не изучался даже факультативно), то
становится понятным, почему процесс деэтнизации идет крещендо. Доля
учителей и воспитателей коренной национальности в национальных школах всего
32,1% (ХМАО и ЯНАО), причем педагоги коренной национальности имеют более
низкий образовательный уровень и потому работают в основном в начальных
классах. Все это лишь усиливает денационализацию учащихся.
     Особую проблему создают школы-интернаты, в них обучается около 2/3
коренной молодежи (ХМАО, ЯНАО, НАО). Для большинства детей разлука с
родителями (часто до лета) невыносима, многие не выдерживают напряжения и
бегут в тундру. Например, в ЯНАО за пять лет (1983-1988 гг.)
зарегистрировано 13 смертельных исходов в таких побегах.
     Длительное "заключение" (образное выражение местных педагогов) в
школах-интернатах создает у детей коренного населения мощный стресс,
результатом чего являются замкнутость (интровертность), принимаемая часто
за признак олигофрении, или агрессивность, выражающаяся в совершении
преступлений (табл.17). Как видно из таблицы, уровень преступности среди
несовершеннолетних "националов" в школе-интернате (Нарьян-Мар) в 1,3-1,8
раза выше, чем у несовершеннолетних ненцев и коми в среднем. Учащиеся
школы-интерната - это практически только коренное население (из них 85,4%
ненцы, 14,6% коми), учащихся иных национальностей лишь 10-12%. Поэтому
результат достоверен.
     Однако самый главный недостаток национальной школы - фактическое
отсутствие профориентации выпускников на традиционные виды занятий
коренного населения. Только около 30% детей народов Севера имеют
возможность обучаться по специальности оленевода, зверовода, охотника,
рыболова, хотя никакая школьная практика не может заменить жизнь в тундре и
тайге, когда ребенок каслает оленей вместе с отцом, идет с ним на охоту,
зимой помогает ставить и вынимать сеть и т. д. и т. п. Поэтому и выход в
традиционный сектор хозяйства среди учащихся все время сокращается.

                                                               Таблица 17.

     Статистический анализ распределения выпускников средних школ ЯНАО 
показывает, что доля выпускников, устроившихся в сельское хозяйство (это 
еще не обязательно традиционный сектор), существенно зависит от уровня 
концентрации коренного населения (обратно пропорционально), от количества 
оленей в личном хозяйстве в расчете на душу коренного населения (прямо 
пропорционально) (табл.18) и от доли кочевого населения (прямо 
пропорционально).

                                                                Таблица 18.

       
     При оценке результатов необходимо помнить, что южная зона округа - это
ареал распространения лесных охотников остяков-хантов, лесных ненцев
(юраков) и лесных же селькупов (остяков-самоедов), а северная - зона
обитания тундровых ненцев [178]. Перед нами не единая зауральская популяция
коренного населения, а две родственные, но различающиеся по
этнодемографическим параметрам группы коренного населения. Оленеводство в
лесной зоне округа отличается от тундрового меньшим размером стада, более
короткими маршрутами каслания, а следовательно, и меньшей демографической
емкостью. Поэтому мы имеем две линии регрессии.
     Аналогичный результат можно получить и для ХМАО. В качестве меры
адаптационного потенциала здесь также может быть выбран уровень оленности -
число личных оленей на душу коренного населения. Однако для южных районов
округа (левобережье Оби), расположенных уже в иной ландшафтной зоне,
необходимо переходить на другую меру - уровень лошадности. Ранжированные по
уровню оленности (лошадности) районы округа, так же как и в ЯНАО,
демонстрируют явную зависимость от него выхода учеников в трудовую
деятельность. Выход в сельское хозяйство здесь не отражает еще возвращения
в традиционные отрасли, ибо охота, например, и рыбодобыча попадают при
учете выпускников национальных школ в графу "промышленность".
                                                                
                                                                Таблица 19.

     * СЗКН - структура занятости коренного населения.


     Таким образом, высокая оленность является надежной гарантией
сохранения преемственности традиционного образа жизни. Естественно, что
"богатый" хозяин больше нуждается в помощниках и детей в такой семье
неохотно отдают на обучение в школу, расположенную, как правило, вдали от
стойбища, юрт.
     Охватывая ретроспективно весь период советского строительства на
Севере, можно убедиться в справедливости прогноза рядовых
кочевников-ненцев, которые 10 апреля 1930 г. на кустовом собрании
Малоземельской тундры так расценивали перспективы обучения своих детей в
школе: "Мы детей отдадим в Тельвиску, а потом их увезут в город, так нам и
не увидеть больше будет их... Нас грамоте не учили, да мы живем как-нибудь,
а ребята наши выучатся и в тундре не захотят жить".
     В наше время всеобуч, видимо, отомрет сам собой. Обучение становится
баснословно дорогим. Так, в 1987 г. в ЯНАО на сбор учащихся из тундр в
школы-интернаты к началу учебного года был потрачен 1 млн. руб., в том же
году только в Сургутском районе ХМАО было израсходовано вертолетного
времени на 200 тыс. руб. В современных ценах эти цифры вырастут
многократно.
     Вывод из изложенного предельно ясен: кочевые популяции - наиболее
активная репродуктивно и адаптационно часть коренного населения, его
демографическое ядро. Отказ от политики перевода на оседлость и всеобуч -
необходимое условие сохранения северных этнических популяций.

                              * * *

     Благоприятные демографические показатели по общей численности
малочисленных народов Севера за межпереписной период 1979-1989 гг. (рост
на 12%) не могут скрыть той тупиковой ситуации, которая сложилась как в
выработке новых стратегических положений политики развития северных
регионов, так и в применении жесткого планового управления этими
территориями в последние 70 лет. С одной стороны, наконец-то образован
координирующий центр - Госкомитет по социально-экономическому развитию
Севера, имеющий сеть региональных представительств, появились различные
общественные организации народов Севера, а с другой, ход рыночных реформ
создает неопределенность ситуации на Севере. Практически жесткий
патернализм централизованного планирования по отношению к народам Севера
резко сменился принципом передачи ответственности на низовые уровни. При
этом усилилась угроза уничтожения самой государственной политики по
отношению к народам Севера.
     Предложенная нами на основе материалов, собранных во время экспедиций
1987-1988 гг. в Ненецком, Ямало-Ненецком и Ханты-Мансийском округах,
концепция этнодемографической устойчивости северных популяций, а также ее
применение при исследовании процессов вырождения северных популяций и
механизмов сохранения кочевого населения могут стать одним из
концептуальных базисов для выработки новой государственной стратегии в
политике на Севере.
     Основные выводы и предложения можно свести к следующим:
     1. Большинство народов Севера - гомеостатичные этносы, с ограниченными
возможностями творческого преобразования традиционного хозяйства. Поэтому
такие хозяйственные реформы, как перевод на оседлость, интернатизация
школьного обучения и т. д., включают механизмы дезадаптации, ставящие под
угрозу само существование традиционного хозяйства.
     2. Представления об отсталости северных этносов основываются на
аксиоме технического прогресса, неуместной в хрупких этноценозах тундры.
Нужны иные экономические теории, содержащие фундаментальные константы
биоценоза.
     3. Необходимы последовательное проведение принципа историзма в
конкретных исследованиях, лонгэтюдность обследований.
     4. На Севере на смену принципу управления территориями должен прийти
принцип управления людьми, человеком.
     5. Патернализм по отношению к народам Севера должен, по возможности,
поддерживать их традиционное хозяйство. Необходимо предоставить самим
ненцам, хантам, селькупам определять степень нашего "культурного"
вмешательства в их образ жизни.
     6. В процессах вырождения частоты больных алкоголизмом и олигофренией
в ряду малочисленных северных этнических популяций повышаются по мере
увеличения возраста этих этносов и контролируются законами этногенеза.
     7. Алкоголизм и олигофрения представляют собой два уровня единого,
генетически наследуемого признака субпассионарности. Здесь мы имеем важное
практическое предложение: необходимо изучить опыт по введению и
функционированию "сухого" закона на уровне национальных поселков
американского Севера.
     8. Кочевые популяции - наиболее активная, репродуктивно и
адаптационно, часть коренного населения, его демографическое ядро. Отказ от
политики перевода на оседлость и всеобуч - необходимое условие сохранения
северных этнических популяций.
     9. В зависимости от возраста этноса и степени антропогенного изменения
кормящего ландшафта можно стремиться достичь следующих трех целей эталонных
ситуаций:
     а) сохранить традиционный цикл хозяйства, включая сезонное кочевание и
полукочевание;
     б) сохранить традиционную материальную культуру и язык этноса, но с
исчезновением традиционных промыслов, т. е. и кочевания;
     в) сохранить здоровье популяции и ее численность, отказавшись не
только от кочевания, но и от традиционных элементов материальной и духовной
культуры.
     10. Даже относительно крупный этнос начнет деградировать, если он
будет разорван на изолированные, генетически не связанные популяции (как в
случае выделения территорий приоритетного природопользования в
Ханты-Мансийском округе).
     11. Критерием эффективности тех или иных процедур сохранения
этноценозов служит непоявление дополнительных цепочек с отрицательной
обратной связью.
     12. В целом методика сохранения кормящего ландшафта этноценоза
напоминает процедуру выделения и организации территории со статусом
национального парка, а значит позволяет привлекать дополнительные
инвестиции, необходимые для бесконфликтного социального развития в
этноценозе.