ТРАДИЦИОННОЕ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕ КОРЕННЫХ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА
(географические и социально-экономические проблемы)

Выдержка из автореферата докторской диссертации К.Б.Клокова. 
Защищена 20 ноября 1998 года в Институте географии РАН.
II. Основные положения и результаты исследования, составляющие предмет
защиты 
1. Методологические аспекты проблемы традиционного природопользования
коренных народов в современном мире
2. Системы традиционного природопользования как географический феномен
3. Вопросы типологии этнохозяйственных ареалов. Аккультурация традиционного
природопользования как пространственно-временное явление
4. Эволюция этнохозяйственных ареалов и кризисные процессы в традиционном
природопользовании
5. Пассивная и активная адаптация малочисленных северных этносов к условиям
доминирующего общества
6. Защита интересов коренных народов и пути устойчивого развития в сфере
традиционного природопользования
Основные выводы
      

1. Методологические аспекты проблемы традиционного 
природопользования коренных народов в современном мире
     Чтобы определить методологическую позицию исследования, рассмотрим
традиционное природопользование в его отношении: а) к экономическому
развитию, б) к экологической культуре и в) к национальному сознанию.
     Традиционное природопользование и экономическое развитие  (является ли
традиционное природопользование чем-то "отсталым"?). Согласно
сформировавшейся еще двести лет назад классической экономической теории (А.
Смит, Д. Рикардо, Дж. Ст. Милль, Т. Мальтус и др.), благополучие народов
есть монотонная функция их материального богатства. Такой подход позволял
расположить все народы по степени их цивилизованности на одной временной
оси, отражающей различные стадии одного и того же процесса развития.
Считалось, что более цивилизованные европейские народы прокладывают путь,
по которому в будущем неизбежно должны пройти остальные - "отсталые" -
народы.
     Противоположная ей точка зрения ставит под сомнение линейный характер
социально-экономического развития, а соответственно и само понятие
"отсталых народов" (Latouсhe, 1986,1989; Partant, 1982 и др.; Perrot, Rist,
Sabelli, 1992 и др.). Последнее рассматривается как "евроцентричное",
применимое лишь в системе отсчета самой европейской цивилизации. Согласно
этой точке зрения, в наибольшей степени свойственной традиционализму, в
современных условиях коренные народы не могут повторить путь, пройденный
когда-то европейской цивилизацией. Такие попытки приведут лишь к разрушению
культурных и экономических основ традиционных обществ и их эксплуатации
Западом.
     Вместе с тем, отрицая "мир, где все продается и все покупается",
современные традиционалисты считают необходимым, сохранив максимум из
прошлого традиционных культур, "добавить" к ним полезные ценности
цивилизации.
     Такое направление - его можно называть "неотрадиционализмом"- в
принципе не вызывает возражений. Вопрос в том, о каких заимствованиях идет
речь. Какие из фундаментальных ценностей современной (европейской в своей
основе) цивилизации могут быть восприняты традиционным обществом с тем,
чтобы оно не потеряло свои существенные положительные черты.
     Вопреки распространенному мнению, это должен быть не только и не
столько экономический и научно-технический прогресс, сколько гуманизм -
основная выработанная европейской культурой ценность, религиозные истоки
которой лежат в христианстве.
     Научно-технический прогресс без гуманизма ведет к разрушению
традиционной основы культуры любого народа и, в конечном счете, к
экологическому кризису. Не замечая этого, традиционалисты, по существу,
предлагают идти по наиболее простому пути, перенимая у европейцев в
основном отрицательный, а не положительный опыт.
     В отличие от достижений научно-технического прогресса, ценности
гуманизма не могут быть просто "добавлены" в традиционную культуру,
необходим процесс синтеза, требующий творческой активности самих коренных
этносов, их приобщения к европейской культуре во всех сферах ее проявления,
включая экономику и социальные отношения. В этом случае вопрос об
"отсталости" традиционного хозяйства снимается сам собой, так как само
движение вперед осуществляется за счет освоения наследия прошлого как
своего, так и других народов.
     Традиционное природопользование и экологическая культура.
Экологический "завет" единства с природой.  Принципы неотрадиционализма
(баланс между обществом и природой, наследием прошлого и новациями,
доминирующим обществом и малочисленными этносами) очень близки к принципам
стратегии мирового устойчивого развития, принятой в Рио-де-Жанейро в 1992
г. Преодоление "отсталости" (в смысле освоения новых технологий, включая и
социальные) действительно не решает проблемы выживания традиционных
обществ. Чтобы коренные народы могли приобщиться к цивилизации, не потеряв
своего единства с природой, эта цивилизация не должна быть агрессивной по
отношению к природе и своему прошлому. В связи с этим важно выяснить, в чем
состоит фундаментальное различие представлений о природе и месте в ней
человека в традиционном и современном обществе.
     В основе современного научного знания лежат отношения типа
"субъект-объект", где субъект активен, а объект пассивен. Это понятийное
знание расчленено и эмоционально индифферентно. На его основе, начиная с
эпохи Возрождения, сформировалась современная научная картина мира и
возникла принципиальная возможность абсолютного противопоставления человека
природе, с переносом внимания на проблемы приспособления окружающего мира к
потребностям человека (Василенко, 1983, Сергеев, 1993).
     Эта возможность и была реализована, когда в результате развития
товарно-денежных отношений природа для большинства представителей нашей
цивилизации сделалась лишь полезной вещью и средством производства.
     В то же время настоящие ценности европейской культуры позволяют
глубоко понимать природу и делают возможным творческое общение с ней во
всяком случае не в меньшей степени, чем это делают ценности традиционных
(дохристианских) культур. Достаточно вспомнить великих православных святых
России преп. Сергея Радонежского и Серафима Саровского, Франциска
Ассизского на Западе или почти современного нам околоцерковного мистика -
Даниила Андреева. Однако для такого общения нужно преодолеть свойственный
европейской цивилизации антропоцентризм и этноцентризм.
     Эти явления связаны друг с другом. Осмысление отношений к окружающему
миру (природе и другим народам) в духе европейского (христианского)
гуманизма полагает одновременное утверждение ценности и отдельной личности,
и природы, и соборной личности (народа). Ограниченность и утилитарный
подход к природе соответствуют такой же ограниченности в восприятии
ценностей других культур. Враждебное отношение к природе (экоцид) и к
другим народам (этноцид) суть две стороны одного явления.
     Для преодоления этого разлада - перехода от "прометеевского" к
"иоанновскому" типу мировосприятия - большое значение может иметь речь,
произнесенная еще в 1854 году великим индейским вождем Сиэтлом. Вот
несколько выдержек из нее.

     Речь Сиэтла - не только произведение художественного слова, но и
выдающийся исторический документ, своего рода "экологический завет" любви к
Земле и Природе. От имени "красного человека" (традиционного общества)
Сиэтл "несмотря ни на что" передает его "белому человеку" (современной
цивилизации), так как именно он, белый человек, стал хозяином на Земле и
несет за нее полную ответственность.
     Наша задача уметь принять этот завет, тогда как задача коренных
народов - передать его нам.
     Традиционное природопользование и национальное сознание.  Достигнуть
гармонии с природой и другими народами можно, лишь опираясь на исторический
опыт своего народа. В России исторически сложился особый тип отношения к
коренным народам, населявшим ее окраины. Русская общественная мысль
выработала конструктивные принципы и подходы к решению национальных
проблем, учитывающие специфику российской государственности и различия
между европейским и азиатским культурными пространствами. В разные периоды
истории они находили отражение в работах В.С. Соловьева, П.Я. Чаадаева,
Е.Н. Трубецкого, А.С. Хомякова, Л.П. Карсавина, Н.А. Бердяева, П.Н.
Савицкого, Д.С. Лихачева и других русских мыслителей и общественных
деятелей.
     В их основе лежит уважение к глубинным слоям жизни народов. Каждый
народ имеет свою духовную сущность. Он есть нечто большее, чем
арифметическая сумма отдельных составляющих его лиц. Его можно
рассматривать как "соборный" или "симфонический" субъект развития. Чтобы
такая "соборность" проявилась в действительности, народ должен осознать
самого себя, иметь объединяющие его идеи, интересы и устремления. Именно
это делает его народом в полном смысле этого слова - соборной личностью, а
не просто демографической популяцией людей с общими предками. Рост
самосознания важен - он освобождает народы от подчинения национальным
инстинктам, ведет к гармоничному развитию разных культур. Условием развития
народа является сохранение его связи с родной землей и его открытость для
внешних контактов (по выражению В.Соловьева "корни должны быть в земле, а
цветы на воздухе").
     Личность, в том числе и соборная, не может существовать без творческой
активности. Поэтому народ всегда складывается не иначе как активный
исторический субъект, как народ-производитель. Он может жить только в
развитии и движении, остановка означает потерю устойчивости и разрушение.
Однако такое движение является не отрицанием, а утверждением прошлого.
Отсутствие творческой активности есть гибель, а источник этой активности
лежит внутри самого народа ("свободу нельзя предписать из центра" - писал
по этому поводу Н.Бердяев)
     В тройной взаимосвязи - природы, истории и современной культуры -
лежит, на наш взгляд, ключ к пониманию путей сохранения как природного, так
и культурно-этнического разнообразия Севера России. Однако сохранить это
разнообразие невозможно, не сохраняя и не приумножая при этом и нашу
собственную русскую культуру, не создав в нашем обществе соответствующей
культурно-экологической среды, в которой могли бы свободно развиваться и
иные культуры.

2. Системы традиционного природопользования как 
географический феномен
     Этноxозяйственные ареалы. Главное условие жизни каждого этноса -
природопользование - связывает его с определенным географическим
ландшафтом. Вслед за Л.Н. Гумилевым (1989) мы называем этот ландшафт
"кормящим", а совокупность кормящего ландшафта и этноса - "этноценозом".
Такой подход уже неоднократно использовался применительно к коренным
народам Севера (Иванов, Никитин, 1990, Чистобаев, 1994, Чистобаев и др.,
1994). Проблема заключается в том, что в современных условиях этноценозы
народов Севера, будучи пространственно совмещенными с этноценозом
доминирующего общества, быстро теряют свою системную самостоятельность и
целостность.
     В методических целях мы предлагаем различать в составе этноценоза
этнохозяйственную систему  - его структурную компоненту, непосредственно
связанную с кормящим ландшафтом и "технически организованным косным
веществом" (Гумилев, 1989). Такая система - одна из наиболее консервативных
слагаемых этноценоза. Ее отдельные части нередко сохраняются даже после
того, как население этноса уже вытеснено или ассимилировано. Область,
занимаемую этнохозяйственной системой (или оставшимися при ее разрушении
элементами), мы называем этнохозяйственным ареалом. Учитывая иерархичность
строения этноценоза, можно выделять этнохозяйственные ареалы первого,
второго и т.д. порядка.
     Понятие "этнохозяйственный ареал" логически связано с географическими
типами хозяйственной деятельности Е.Е.Сыроечковского (1974),
этноэкологическими системами И.И.Крупника (1989), антропогеоценозами
В.П.Алексеева (1975), хозяйственными комплексами А.В.Головнева (1995), а
также с принятым в этнографии делением этнических образований на
хозяйственно-культурные типы (Левин, Чебоксаров, 1955, Андрианов, 1985,
Итс, 1991 и др.). Введение нового названия связано с географической
направленностью нашего исследования. В отличие от понятий этнографов,
ставивших во главу угла процессы формирования этнических общностей,
представление об этнохозяйственных ареалах возникло в результате изучения
современного природопользования в условиях, когда северные этноценозы,
постепенно разрушаясь, оказываются разобщенными на отдельные части.
     Этноценозы коренных народов Севера России вначале представляли собой
самодостаточные, почти замкнутые системы, основанные на натуральном
хозяйстве. Они мало отличались от природных биогеоценозов. Взаимодействие
людей с кормящим ландшафтом еще не было опосредовано территориальными
экономическими и социальными связями. Каждый социум занимал вполне
определенный участок географического пространства, пределами которого и
ограничивались его основные связи с природным комплексом. Используя
представление о "ресурсных" (в данном случае - о "биоресурсных") циклах
(Комар, 1975), можно утверждать, что при натуральном хозяйстве основные
биоресурсные циклы полностью лежат в пределах этнохозяйственного ареала.
     Положение меняется, когда коренные народы Севера попадают под влияние
доминирующего общества, которое имеет совершенно иную систему связей с
географической средой. По мере того как малочисленный этнос интегрируется в
состав доминирующего общества, он - как этническая система - понижает ранг
своей самостоятельности. Изменяются и его связи с кормящим ландшафтом.
Биоресурсные циклы выходят далеко за пределы последнего, включаясь в
экономическую систему доминирующего общества. В этих условиях наиболее
удобным объектом этногеографического исследования оказывается
этнохозяйственный ареал, границы которого можно достаточно четко определить
на местности.
     Примеры этнохозяйственных ареалов. Формирование этнохозяйственных
ареалов обусловлено совместным воздействием большого числа факторов,
которые можно разделить на три группы:
* культурно-этнические (родственные связи, язык и культурная принадлежность
  этноса);
* экологические (прямое и косвенное воздействие на этнос кормящего
  ландшафта, особенности природной среды, обеспеченность биоресурсами и др.);
* социально-экономические (взаимодействие коренного этноса с доминирующим
  обществом).
     В последней группе наиболее важны экономико-географическое положение,
цены и условия сбыта оленеводческо-промысловой продукции, конкуренция в
освоении биоресурсов с некоренным населением и общая направленность
этносоциальной политики государства (традиционализм или модернизм).
     Процесс формирования этнохозяйственных ареалов можно рассматривать по
крайней мере на двух уровнях.
     В первом случае речь идет об ареале какого-либо коренного народа,
традиции которого определяют основные характерные черты системы
природопользования. В результате наших исследований на территории
Таймырского а.о. выделено четыре основных этнохозяйственных ареала (первого
порядка): енисейских ненцев, долган восточного Таймыра, нганасанов и
хантайских эвенков. Ареалы выделены по этнохозяйственному, а не
этнодемографическому принципу, поэтому на территории каждого из них
проживают представители нескольких малочисленных народов.
     Так, наиболее характерной чертой этнохозяйственного ареала енисейских
ненцев является крупностадное оленеводство на основе ненецких традиций.
Границы ареала проведены в соответствии с распространением этого типа
оленеводства (до начала его сокращения в результате укрупнений
оленеводческих колхозов). На территории этого ареала, помимо ненцев, живут
также долгане, энцы, отдельные семьи эвенков и нганасанов.
     Этнохозяйственный ареал нганасанов охватывает область распространения
исчезнувшего за последние два десятилетия нганасанского оленеводства и
осенней охоты на дикого северного оленя на речных переправах (традиционный
способ охоты нганасанов). Ареал находится в кризисном состоянии в связи с
изчезновением мононациональных поселений нганасанов, сселенных при
укрупнении поселков вместе с долганами, а также в связи с действием
экономических факторов, разрушивших традиционную систему хозяйства
(подробнее об этом см. ниже).
     Этнохозяйственный ареал долган восточного Таймыра совпадает с
Хатангским административным районом. Здесь в большинстве поселков долгане
составляют не менее 95% населения. Своеобразие ареала состоит в характерном
для долган сочетании различных приемов природопользования, заимствованных
ими у соседних народов. Наиболее ярко оно выражено в его восточной части,
где сохраняется оленеводство.
     Этнохозяйственный ареал хантайских эвенков образовался в середине
прошлого века, когда в бассейне Хантайского озера поселилась изолированная
группа эвенков (Туголуков, 1963). Современная система природопользования в
основном сложилась к середине 1950-х гг. и представляла собой сочетание
продуктивного оленеводства, сохранявшего эвенкийские традиции, и товарного
рыболовства. Последнее получило развитие в связи с близостью Норильского
промышленного узла и дешевизной авиационных перевозок.
     В конце 1960-х годов к эвенкам был переселен долганский колхоз из
поселка Камень, располагавшегося в верховьях реки Хеты. Это переселение
мало изменило систему хозяйства, которую переселенцы восприняли в уже
сложившемся виде, поэтому ареал как этнохозяйственное целое сохранился. В
настоящее время он находится в угрожаемом состоянии из-за загрязнения
территории атмосферными выбросами Норильского горнометаллургического
комбината.
     Анализ отраслей традиционного природопользования на основе метода
этнохозяйственных ареалов. Проведенные нами на Таймыре исследования
позволили дать анализ эволюции отраслей традиционного природопользования
(оленеводства, охотничьего промысла, рыболовства) по перечисленным выше
четырем этнохозяйственным ареалам. Здесь, в качестве примера, мы
остановимся на анализе оленеводства.
     В целом домашнее оленеводство Таймырского а.о. находится в
неудовлетворительном состоянии. В последние десятилетия шло быстрое
сокращение использовавшихся в нем продуктивных площадей, поголовья оленей и
получаемой товарной продукции. Однако более детальный анализ показал, что в
разных этнохозяйственных ареалах ситуация существенно различается и делать 
какие-либо выводы, исходя из статистических показателей по округу в целом, 
неправильно.
     В этнохозяйственном ареале енисейских ненцев оленеводство в основном
устойчиво и за последние десятилетия имело выраженную тенденцию к росту.
Небольшое снижение поголовья в последние годы объясняется общим
хозяйственным кризисом. Сокращение поголовья происходит за счет совхозов и,
частично, за счет организованных на их основе родовых хозяйств. В последнем
случае имеет место также неполный учет поголовья. При этом число личных
оленей растет, что является индикатором благополучного состояния
традиционного природопользования.
     Причины этого благополучия носят этнический характер. Этот вывод
подтверждается статистическими данными по динамике поголовья домашних
оленей в разрезе субъектов РФ (Хрущев, 1998, данные ЦСУ РФ). Они
показывают, что рост поголовья оленей в условиях экономических реформ
последнего десятилетия происходил только в ареале ненецкого оленеводства,
даже несмотря на интенсивное промышленное освоение Западно-Сибирского
Севера.
     Крах оленеводства в нганасанском этнохозяйственном ареале по времени
четко совпал с резким усилением осеннего миграционного потока многотысячных
стад дикого северного оленя, проходящих по его территории. Нет никаких
сомнений в том, что сохранить крупное стадо домашних оленей при интенсивной
миграции "дикаря" трудно, однако объяснить практически полное  исчезновение
оленеводства нганасанов одной этой причиной нельзя.
     Нганасаны всегда жили в непосредственной близости от крупных скоплений
диких оленей и занимались их промыслом, используя ездовых домашних оленей.
Охота на "дикаря" даже способствовала росту домашних стад, так как
позволяла не забивать своих оленей на еду. По мнению бывших оленеводов
поселка Усть-Авам, появление в их районе крупных стад дикого оленя
значительно затруднило выпас, но все же не сделало его невозможным.
Поголовье оленей сокращалось из-за недостатка внимания к организации
отрасли, которого требовали возникшие сложные условия. Последние олени были
забиты из-за болезней.
     Учитывая все это, мы склоняемся к выводу, что основной причиной
исчезновения оленеводства на центральном Таймыре была все же хозяйственная
политика совхозов, связанная с большими денежными доходами от промысла
диких оленей. Последний в 1970-1980-ые годы значительно превосходил по
своей экономической эффективности домашнее оленеводство.
     В различных частях этнохозяйственного ареала долган восточного Таймыра
судьба оленеводства сложилась по-разному. В его юго-западной половине оно
практически исчезло. Это произошло по тем же причинам, что и в нганасанском
этнохозяйственном ареале. На северо-западе (администрации поселков Попигай,
Сындаско, Новорыбная) поголовье оленей также значительно сократилось, но
затем почти стабилизировалось. На относительно благополучное здесь
состояние отрасли указывает также тенденция к росту числа личных оленей и
резкое (в 2,5 раза) увеличение численности кочевого населения.
     В этнохозяйственном ареале хантайских эвенков оленеводство, в котором
заняты почти исключительно эвенки, медленно, но неуклонно сокращается. В
прошлом - до начала экономических реформ - потери поголовья
компенсировались покупкой оленей в ненецких оленеводческих хозяйствах.
Низкая продуктивность оленеводства, по-видимому, связана с загрязнением
оленьих пастбищ атмосферными выбросами Норильского горно-металлургического
комбината. Содержание тяжелых металлов в ягеле и других кормовых растениях
на большей части площади оленьих пастбищ здесь уже превышает допустимые
уровни.
     Внутренняя структура этнохозяйственного ареала и ее изменения. Каждый
из перечисленных этнохозяйственных ареалов имеет сложную структуру. Это
позволяет выделять внутри него ареалы второго порядка (локальные
этнохозяйственные ареалы), связанные с деятельностью конкретных
этно-территориальных групп коренного населения. Они часто, хотя и не
всегда, совпадают с современными границами сельских администраций (бывших
сельских советов). Такое деление наследует исторические связи социумов с
кормящим ландшафтом, которые в разные периоды времени находили отражение в
различных формах административного и хозяйственного деления территории в
управленческих целях.
     В качестве примера рассмотрим историю формирования структуры
этнохозяйственного ареала енисейских ненцев.
     Этнохозяйственный ареал сформировался в прошлом веке в результате
экспансии с запада ненцев-оленеводов, которые вытеснили из Таз-Енисейского
междуречья энцев, а затем смешались с энцами и долганами в бассейне нижнего
течения Енисея.
     В.И.Васильев (1970), руководствуясь данными Приполярной переписи
населения 1926/27 гг., выделил тут четыре этнотерриториальные группы
коренного населения со смешанным национальным составом. Две из них
занимались в основном крупностадным оленеводством тундрового типа с
длинными маршрутами кочевий и осваивали пастбища от берега моря до
лесотундры, одна - по левому, а другая - по правому берегам Енисея. Третья,
вклиниваясь между двумя первыми, тяготела к самому Енисею, богатым рыбным и
охотничьим угодьям его внутренней дельты. Оленеводство имело для нее
меньшее значение. Четвертая - самая южная - занималась в основном
рыболовством и пушным промыслом в лесотундре.
     Как показали наши исследования, к настоящему времени территория,
осваиваемая первой (левобережной) группой, почти не изменилась, но в ней
выделилось два различных типа традиционного природопользования, которым
соответствуют два локальных этнохозяйственных ареала.
     Этнохозяйственный ареал второй (правобережной) группы стянулся к своей
северной, тундровой части, причем оленеводство из хозяйственного комплекса
выпало.
     Центральная группа разделилась: население, связанное с оленеводством,
переместилось на юг, в лесотундру, причем оленеводы отказались от дальних
кочевок на север. Другая ее часть - рыбаки и охотники - осталась в районе
внутренней дельты Енисея.
     Этнохозяйственный ареал четвертой (лесотундровой) группы остался
прежним.
     Теперь в пределах всего этнохозяйственного ареала можно выделить
следующие основные типы природопользования, которым соответствуют локальные
этнохозяйственные ареалы:
1. Тундровое крупностадное оленеводство с длинными маршрутами кочевий.
   Семейные (бригадные) землепользования представляют собой "ленты" длиной 
   в несколько сот километров. Образ жизни полностью кочевой (50-60 кочевых 
   семей, около 300 человек).
2. Полукочевое хозяйство рыбаков-оленеводов внутренней дельты реки Енисей.
   В нем занято около 500 человек (более 100 семей), которые на лето 
   передают своих оленей родственникам из числа кочевых оленеводов и 
   занимаются рыболовством. Население живет на так называемых промысловых 
   "точках", частично в домах, частично в балках и чумах, причем место 
   проживания семьи в течение года может меняться.
3. Лесотундровое оленеводство с короткими (круговыми) маршрутами кочевий.
   Землепользования семей (точнее - небольших групп, состоящих из нескольких
   семей) занимают компактные участки. Оленеводство сочетается с охотой и
   рыболовством (80 кочевых семей, более 300 человек).
4. Рыболовно-охотничье промысловое хозяйство, связанное с рекой Енисей (на
   севере), или его внутренней дельтой и притоками (в центральной части
   ареала). В основном в нем занято оседлое население приенисейских 
   поселков. Этот тип объединяет несколько локальных этнохозяйственных 
   ареалов.
     В качестве второго примера укажем локальные этнохозяйственные ареалы,
выделенные нами на туруханском таежном севере.
     Перед началом коллективизации, основываясь на материалах Приполярной
переписи населения 1926/27 гг. и на собственных наблюдениях, Б.О.Долгих
(1934) составил описания хозяйственной жизни восьми групп кетского
населения этой территории. К настоящему времени четыре из них рассеялись,
но четыре оставшиеся живут более или менее компактно, что позволяет
рассматривать области их хозяйственной деятельности как этнохозяйственные
ареалы. В тексте диссертации приведена их характеристика.
     Кроме того, на современной территории Туруханского района можно
выделить, по крайней мере, еще три этнохозяйственных ареала, связанных с
совреченскими эвенками, туруханскими селькупами и дубчесскими староверами.
Хотя последние относятся к русскому этносу, а не к коренным малочисленным
северным народам, их консервативный жизненный уклад и природопользование,
которое они ведут, трудно назвать иначе как традиционными. Живут они
замкнуто и мало контактируют с другими группами населения.
     Отметим попутно, что традиции русского северного природопользования
представляют, на наш взгляд, не меньшую культурно-экологическую ценность,
чем традиции северных аборигенов; они так же заслуживают изучения и
сохранения.

3. Вопросы типологии этнохозяйственных ареалов. 
Аккультурация традиционного природопользования 
как пространственно-временное явление
     Типологию этнохозяйственных ареалов логично проводить на основе тех
факторов, которые в наибольшей степени отражают закономерности их эволюции
(родственные связи и культурная принадлежность этноса, связи с кормящим
ландшафтом, взаимодействие с доминирующим обществом).
     В отечественной этнографии первые две группы факторов нашли свое
отражение в учении об историко-этнографических (историко-культурных)
областях и хозяйственно-культурных типах (Левин, Чебоксаров, 1955,
Андрианов, 1985 и др.). Примером историко-этнографической области может
быть Ямало-Таймырская (объединяющая большую часть ненцев, энцев и
нганасанов); примером хозяйственно-культурных типов: оленеводы тундры
(чукчи, коряки, ненцы и др.), таежные охотники-оленеводы (эвенки, эвены),
таежные охотники и рыболовы (кеты, ханты и др.).
     Хотя формально понятие хозяйственно-культурного типа относится к
народу, но по существу оно раскрывает характер взаимодействия народа с
ландшафтом, а значит применимо и к системе "этнос-ландшафт" в целом. В этом
его близость к географическим классификациям. Среди последних для нас
наибольший интерес представляют "географические типы хозяйственной
деятельности", выявленные Е.Е.Сыроечковским (1974) на основе изучения
оленеводческо-промыслового хозяйства Средней и Западной Сибири. Он выделил
пять основных зональных типов (арктический, тундровой, лесотундровой,
северотаежный и среднетаежный) с несколькими этническими вариантами
(ненецкий тундровой, ненецкий приобский, энецко-ненецкий приенисейский и
т.п.).
     Однако все указанные подходы не отражают взаимодействия коренных
этносов с доминирующим обществом. Восполнить этот пробел можно, опираясь на
понятие аккультурации, то есть рассматривая взаимодействие малочисленных
этносов с доминирующим обществом как процесс взаимодействия двух культур
(Bastide, 1970, Abou, 1981, Leсaillon, 1989).
     Возможны три результата этого процесса:
* Традиционная культура исчезает, а доминирующая изменяется незначительно
  (этноцид).
* Обе культуры сосуществуют и приспосабливаются друг к другу. При этом
  традиционная культура значительно изменяется.
* В результате контакта образуется третья, новая культура. Аккультурация 
  бывает двух типов: материальная - когда традиционное общество заимствует 
  у доминирующего элементы его материальной культуры, и формальная - когда
  изменяются структуры сознания, в результате чего происходит отказ от
  традиционных форм мышления.
     Результатом формальной аккультурации часто становится интерпретация
традиционных ценностей в терминах культуры доминирующего общества. Такое
явление называют также фольклоризацией культуры (Charrin, 1995). Однако
возможен и процесс синтеза, при котором, овладевая культурой доминирующего
общества, коренной народ получает новые возможности реализации своих
потенциальных способностей.
     Этап формальной аккультурации является критическим моментом в жизни
коренного этноса: если он ведет к фольклоризации - культура гибнет, а
потерявший культурное своеобразие этнос ассимилируется доминирующим
обществом. Если же преобладает процесс синтеза, то аккультурация
оборачивается своей положительной стороной (по Ж.-Ф.Лекайону -
"рекультурация"), и образуется неокультура на традиционной основе.
     Сохранение традиционного общества в статическом состоянии в течение
длительного периода невозможно: любая культура может жить и развиваться
только в движении, неизбежно соглашаясь при этом на утрату значительной
части своих внешних и даже внутренних черт.
     На Севере России аккультурация коренных народов сопровождается
постепенной маргинализацией этноценозов, потерей иx системной целостности,
распадением их на отдельные этноxозяйственные ареалы. Стадии аккультурации
становятся одновременно и стадиями деградации этноценозов.
     Мы предлагаем выделять пять таких стадий:
     На первой из них имеет место только политическое доминирование над
коренным этносом. Внутренняя структура этноценоза и xарактер связей этноса
с кормящим ландшафтом практически не меняются.
     На второй происxодит частичное территориальное вытеснение коренного
этноса (начало территориального экологического этноцида), площадь кормящего
ландшафта сокращается, часть территории занимают колонисты - представители
доминирующего общества.
     На третьей стадии, по времени наиболее длительной, идет постепенное
преобразование структуры традиционного xозяйственного комплекса в
направлении его интеграции с экономической системой доминирующего общества.
Одновременно происxодит сближение моделей образа жизни и природопользования
коренного и доминирующего этноса. Этот процесс идет с двух концов: с одной
стороны, колонисты перенимают у коренного населения новые для них методы
ведения хозяйства, соответствующие местным географическим условиям. С
другой стороны, доминирующее общество оказывает косвенное, а иногда и
прямое давление на традиционное природопользование, заставляя коренных
жителей воспринимать новые формы и методы хозяйства. Происходит интенсивная
материальная аккультурация.
     После того как интеграция достигнута и сближение произошло, наступает
четвертая стадия. Начинается "разбавление" коренного населения мощным
наплывом новопоселенцев с последующей метизацией населения. Она становится
возможной после того как образ жизни и формы ведения хозяйства достаточно
сблизились. В большинстве случаев при этом происходит вытеснение коренного
населения с эффективных рабочих мест и его постепенная маргинализация.
Преобладает формальная аккультурация.
     Именно на этой стадии наиболее вероятна инициация процессов
этнического возрождения, так как смешивание культур может сыграть роль
катализатора.
     Если возрождение происходит, то наступает еще одна - пятая стадия:
развитие этноса в режиме xозяйственно-культурной автономии (примером могут
служить саамы-оленеводы в Норвегии и Швеции).
     В противоположном случае на пятой стадии произойдет окончательная
потеря культурного своеобразия и ассимиляция этноса.
     В период критической для судьбы этноса четвертой стадии образованию
неокультуры могут способствовать два условия: во-первых, прочная основа в
природопользовании ("корни в земле"); во-вторых, соразмерность темпов
демографической метизации с процессами обмена культурными ценностями.
     Наиболее благоприятного результата можно ожидать, если наряду с
поселками, где идет интенсивная метизация, сохраняется и значительное
"ядро" однонациональных семей, хранящих язык этноса и традиционный образ
жизни. Сохранение такого ядра возможно при условии относительной этнической
изоляции, которая может быть следствием географической или социальной
дистанции. Если такого ядра нет, межкультурные заимствования сделаются
резко ассиметричными, и традиционная культура может быть просто
"раздавлена" доминирующим обществом.