Кеты - один из самых малочисленных и своеобразных по языку и по происхождению северных
народов России [1]. Их численность, по данным последней переписи населения (1989 г.),
составила всего 1089 человек. Несмотря на это, они расселены по очень большой площади,
охватывающей весь Туруханский район и прилегающие к нему соседние территории. Находясь
в разных географических условиях, отдельные группы кетов значительно различаются по
образу жизни и хозяйственной деятельности.
Оленеводство появилось у кетов поздно, к приходу на Енисей русских их основная масса
еще не имела оленей. Впоследствии оно получило развитие у кетов, живших по равнинному
левобережью Енисея (по Дубчесу, Елогую, Сургутихе, Пакулихе), а также в бассейне
Курейки. Не держали оленей только подкаменнотунгусские кеты.
Олени использовались исключительно в транспортных целях и обеспечивали переезды во
время охотничьего промысла, основным объектом которого была белка. Их, как правило,
запрягали в нарты.
Обычно семьи владели не более чем 10-20 оленями, которых едва хватало для перекочевок
на зимнем промысле. Стада в 60 голов были исключением. До коллективизации самое
многочисленное стадо в 250 голов было у курейских кетов Серковых, в этом стаде были
объединены животные, принадлежавшие четырем братьям [1].
Какой-либо упорядоченной системы содержания оленей у кетов не было. Вот какая
характеристика кетского оленеводства приведена в журнале "Советский Север" в
1934 году [5]:
"По оленеводству никакого упорядоченного пользования ягельниками не существует.
Летом олени выпускаются на свободу и кормятся невдалеке от сараев (там, где они
имеются, разводят дымокуры и проч.). Часто олени уходят на десятки километров в
сторону, потом возвращаются, заходят в чужие стада и т.д. По первому снегу туземцы
собираются группами и идут по тайге на розыски своих оленей…".
Как отмечает Е.А.Алексеенко [1], практиковавшийся кетами вольный выпас оленей в
летнее время приводил к очень большим потерям. 90% годовой убыли оленей приходилось
на летний период. Поскольку к моменту отела олени обычно были уже отпущены, очень
высока была гибель новорожденных телят. Чтобы сохранить приплод, некоторые семьи
задерживали стало у стойбища до конца отела, а потом держали новорожденных телят
и их матерей попеременно на привязи. Однако такие действия были исключением, обычно
же кеты узнавали о потерях в своем стаде только осенью, когда собирали оленей для
промысла.
Во время обследования охотничье-промыслового хозяйства Туруханского района, которое
автор проводил в 1973-1976 годах [18, 44], некоторые группы кетов еще использовали
оленьи упряжки для охотничьего промысла. На севере района кеты из поселка Серково и
с Мундуйского озера охотились на оленях в бассейне реки Курейки и ее притока реки
Деген. Небольшое количество транспортных оленей кеты из поселков Бакланиха и
Сургутиха держали в бассейне Пакулихи. У елогуйских кетов было два небольших стада
оленей - одно стадо около поселка Келлог, другое - на озере Дында. Характерно, что
на левобережье Енисея в оленеводстве кетов участвовали и отдельные семьи живущих
здесь селькупов.
К настоящему времени кетское оленеводство полностью исчезло. Кеты ведут оседлый
образ жизни и живут среди русского населения. Различия в промысловом
природопользовании между кетами и некоренным населением невелики, а уровень жизни
кетских семей значительно ниже. Подсобное крестьянское хозяйство, которое является
сейчас важной поддержкой для жителей таежных деревень, у кетов развито слабо.
Перспективы сохранения кетского этноса, или отдельных элементов его культуры не ясны.
Среда общения на кетском языке практически уже исчезла. Однако за годы вызванного
реформами кризиса произошел значительной отток из кетских поселков некоренного
населения, а нарушение транспортных связей усилило их изоляцию. Это замедлило темпы
ассимиляции и создало дополнительные предпосылки для формирования национального
самосознания. Однако для того, чтобы они реализовались, необходимы гарантии прав
коренного населения на занимаемую им территорию и ее ресурсы, которых пока нет.
